Главная » Без рубрики

Генпрокуратура о смертном приговоре братьям Костевым: суд справедливо признал их опасными для общества

Заместитель генерального прокурора Алексей Стук прокомментировал дело братьев Костевых: 19-летний Станислав и 21-летний Илья признаны виновными в жестоком убийстве учительницы в Черикове и приговорены к смертной казни. «Они совершили преступление жесточайшим образом, на теле жертвы 155 травмирующих воздействий. У каждого за плечами судимость, нарушение общественного порядка, пьянство. Исходя из этого, суд совершенно справедливо признал их представляющими опасность для общества», — заявил Стук.

Генпрокуратура о смертном приговоре братьям Костевым: суд справедливо признал их опасными для общества

Убийство 47-летней учительницы Натальи Кострицы произошло в апреле 2019 года. Как указано в обвинении, между братьями и их бывшей учительницей был конфликт. Женщина сообщила в социально-педагогический центр, что сестра братьев не исполняет должным образом свои родительские обязанности. Из-за этого семью, где было трое детей, поставили на учет как находящуюся в социально опасном положении. Во время застолья пьяные братья (каждый употребил по три литра пива) вспомнили о своей неприязни к соседке — и пошли к ней разобраться. Когда женщина впустила молодых людей в дом, они стали избивать ее, а потом принялись бить ножом. На теле убитой было обнаружено более 150 ножевых ранений, после убийства дом жертвы подожгли. В январе 2020 года братьям вынесли смертный приговор. Илья и Стас выросли в неблагополучной семье: отец умер 19 лет назад, мать была лишена родительских прав, на данный момент отбывает наказание (на «химии»).

— Раскаиваемся всей душой и телом, — заявил Илья в Верховном суде. — Сожалею, что лично я своими руками сломал судьбу брата, принес невыносимую боль семье Натальи. Каждый день я просыпаюсь и хочу вернуть тот ужасный день, изменить то, что уже изменить нельзя. Прошу быть гуманнее по отношению к моему брату, он ребенок, не успел пожить. Все произошло по моей вине, если бы я не захотел идти к Наталье Васильевне, ничего бы не было. Но я не смог остановиться. До сих пор не могу поверить в то, что произошло. В моей голове не укладывается мысль, что убил человека.

Генпрокуратура о смертном приговоре братьям Костевым: суд справедливо признал их опасными для общества

— Я искренне сожалею о том, что случилось, но жизнь человека уже не вернешь, — заявил Стас в Верховном суде. — Искренне хочу попросить прощения у родных Натальи за ту адскую боль, которую мы вам принесли. Если можете, простите нас, пожалуйста, дайте нам маленький шанс исправиться. Я до сих пор не могу разобраться, как с моим участием могла произойти такая трагедия. Пусть и в меньшей мере, чем мой брат, но я тоже принимал участие в убийстве. Я обратился к священнику (находясь в СИЗО. — Прим. TUT.BY), он объяснил мне, что Бог прощает. Прошу, простите и вы меня.

Верховный суд оставил в силе смертный приговор. Теперь помиловать братьев может только президент, с учетом мнения комиссии по помилованию. На прошлой неделе, по данным кампании «Правозащитники против смертной казни», Илья и Станислав отправили заявление. Также братья обратились к главе Белорусской православной церкви и священнику Федору Повному с просьбой ходатайствовать о помиловании, замене смертной казни на пожизненное заключение (БПЦ, как и все христианские церкви, выступает против смертной казни).

— К сожалению, мы вынуждены констатировать, что вынесен смертный приговор в отношении достаточно молодых людей, — заявил на брифинге замгенпрокурора Алексей Стук. — Но с учетом того, что они совершили особо тяжкое преступление, причем совершили преступление жесточайшим образом, достаточно лишь сказать, что на жертве обнаружено 155 травмирующих воздействий. После этого они совершили кражу и с целью устранения следов преступления подожгли дом. Каждый обвиняемый имеет за плечами судимость, большое количество привлечений к административной ответственности из-за нарушения общественного порядка, пьянства и, опять же, проявления жестокости. Исходя из этого, суд совершенно справедливо признал их представляющими опасность для общества и определил им такую меру наказания. Но как бы обстановка не складывалась, я не буду предопределять мнение Генеральной прокуратуры по поводу помилования. При поступлении заявления в Комиссию по помилованию мы опять будем коллегиально обсуждать этот вопрос и высказывать свое мнение.

Генпрокуратура о смертном приговоре братьям Костевым: суд справедливо признал их опасными для общества

Комиссия по помилованию при Администрации президента рассматривает каждый смертный приговор, независимо от того, обращался ли осужденный с заявлением.

В состав комиссии входят: замглавы Администрации президента Ольга Чуприс, начальник главного управления по взаимоотношениям с органами законодательной и судебной власти администрации Жанна Тищенко, замдиректора Института переподготовки и повышения квалификации судей, работников прокуратуры, судов и учреждений юстиции БГУ Александр Барков, судья Конституционного суда Леонид Рябцев, заслуженный юрист и бывший судья Людмила Михалькова, председатель Республиканской коллегии адвокатов Виктор Чайчиц, а также высокие чиновники — председатель Верховного суда Валентин Сукало, генпрокурор Александр Конюк, председатель Следственного комитета Иван Носкевич, министр внутренних дел Юрий Караев, министр юстиции Олег Слижевский и председатель КГБ Валерий Вакульчик или их заместители.

Комиссия готовит решение по каждому поступившему делу, на основании данного решения принимается указ президента о помиловании или непомиловании человека. При этом основания, почему принято то или иное решение, осужденному не разъясняют. В случае со смертной казнью решение оглашают непосредственно перед расстрелом.

О количестве помилованных нигде не сообщается. На запрос TUT.BY пришел ответ о том, что комиссия не ведет такую статистику.

  • 02.07.2020

Актер Марк Уолберг узнал о проблемах со здоровьем

Актер Марк Уолберг узнал о проблемах со здоровьем

Артист посетил клинику и узнал неприятные новости о своем организме спустя. Он пошутил, что ему понадобилось для этого 49 лет.

Голливудский актер Марк Уолберг поделился со своими подписчиками неприятной новостью о состоянии своего здоровья. Об этом он написал на своей странице в Instagram.

Актер опубликовал фотографию из медицинского центра. На снимке он запечатлен с аллергопробами на спине, часть из которых дала позитивный результат.

Уолберг признался, что ему понадобилось 49 лет, чтобы понять, что у него аллергия “почти на все”.

Подписчики актера начали желать ему здоровья, давать советы и делиться своими историями связанными с аллергией.

Новости от Корреспондент.net в Telegram. Подписывайтесь на наш канал https://t.me/korrespondentnet

«Чтобы на моем участке было честно». Блогер, певица, продюсер – о том, почему хотят считать голоса

Считать голоса на выборах в этом году захотели около 70 тысяч белорусов. Более трети из них — самовыдвиженцы, то есть люди, которые не поленились, собрали нужные подписи и документы и сами подали заявление в ЦИК. Среди них есть и известные люди. О том, почему решили включиться в избирательную кампанию, они рассказали TUT.BY.

Певица: «Как говорят, хочешь сделать лучше — сделай сам»

Певица Palina живет в Московском районе Минска, но подала документы, чтобы считать голоса на участке № 42 Советского района. На вопрос: «Почему так?» — отвечает: в родном ей районе было и без нее несколько самовыдвиженцев.

«Чтобы на моем участке было честно». Блогер, певица, продюсер - о том, почему хотят считать голоса

— В Советском районе живет моя бабушка, плюс, чтобы у меня была привязка к месту, я подавалась на участок в моей школе, — описывает ситуацию собеседница.

Полине 26 лет, и это, говорит певица, первые выборы, на которых она заняла такую активную гражданскую позицию. Во время прошлой избирательной кампании, вспоминает, у нее на руках был грудной ребенок, и ей было не до активностей.

— А сейчас почему решились?

— Мне нравится, когда ты не просто возмущаешься и говоришь, что тебе что-то надоело, а предпринимаешь какие-то действия, чтобы это изменить. Как говорят, хочешь сделать лучше — сделай сам, — объясняет свою позицию Полина. — На протяжении многих лет мы обсуждаем тему фальсификаций на выборах. Мне стало интересно самой посмотреть, как работает избирательная комиссия, кто считает наши голоса, есть ли попытки фальсификации.

Изначально Полина собиралась в наблюдатели. Потом увидела инициативу «Честные люди» — платформу, где специалисты подробно и просто объяснили, как можно попасть в участковую избирательную комиссию, чтобы считать голоса, и решила попробовать этот более сложный вариант. Близкие, услышав о решении Полины, спросили: «Чем мы можем тебе помочь?»

— Я спросила, есть ли у них кто-то в домах, где мне нужно собирать подписи. Оказалось, нет, — улыбается собеседница. — Тогда я написала пост в Instagram, спросила, проживает ли кто-то из моих знакомых и подписчиков по нужным мне адресам. Нашлось два или три человека. Когда я пришла к ним за подписями, они сказали, что поддержать меня хотят не только они, но и их соседи, и даже знакомые соседей. В итоге мы быстро все собрали.

Свои подписи за Полину ставили разные люди. Самый молодой из них 1996 года рождения, самый взрослый — 1940-го.

— А если вашу кандидатуру не одобрят для участковой избирательной комиссии?

— Подам документы, чтобы быть наблюдателем.

Музыкальный продюсер: «Каждый говорил, что нам нужны прозрачные выборы, иначе это не выборы»

Музыкальный продюсер Дмитрий Безкоровайный подал документы, чтобы считать голоса в Советском районе Минска на участке № 61.

«Чтобы на моем участке было честно». Блогер, певица, продюсер - о том, почему хотят считать голоса

— Раньше я никогда не был даже наблюдателем на выборах. В этом году у нас есть сильные кандидаты с разных сторон, поэтому я хочу сделать все, чтобы нынешняя избирательная кампания была честной и прозрачной, — объясняет Дмитрий свое решение подавать документы на участие в УИК.

Близкие и знакомые идею Дмитрия поддержали. Когда продюсер собирал подписи, чтобы стать самовыдвиженцем, соседи отвечали: «Дима, мы только за». В подписи не отказал ни один человек.

— Каждый говорил, что нам нужны прозрачные выборы, иначе это не выборы, — отмечает собеседник. — Я не спрашивал, за кого они, а они не спрашивали об этом меня.

На случай, если Дмитрия откажутся регистрировать в УИК, он собирается пойти в суд.

— Раз я подал заявление, то надо использовать все предусмотренные законом способы, — объясняет он свое решение. — Это важно для страны, моих детей, родных, знакомых, но в первую очередь для меня самого. Да, мне придется потратить дополнительное время, но ведь и сам процесс участия в избирательной комиссии тоже занимает время. Это будет еще одна возможность осуществить свою попытку. Хотя, надеюсь, все получится с первого раза.

Блогер: «Чуть что, буду подавать документы на наблюдателя»

Алексей Картынник — программист и ведущий YouTube-канала для айтишников «АйТиБорода». Молодой человек планирует считать голоса на участке № 61 в Московском районе Минска.

«Чтобы на моем участке было честно». Блогер, певица, продюсер - о том, почему хотят считать голоса

Подать документы в участковую избирательную комиссию Алексея подтолкнули несколько моментов. После выборов, вспоминает он, в СМИ часто появляется информация о неприятных инцидентах на избирательных участках. Блогер решил лично проследить, чтобы на его участке 9 августа все было честно.

— К тому же в последнее время моя лента в Facebook превратилась в предвыборную ленту, — описывает ситуацию Алексей. — Среди постов о политике я увидел запись друга-айтишника, который сообщил, что устал от всего и пошел собирать подписи, чтобы стать членом участковой избирательной комиссии. И я подумал: ну если такой интроверт, как он, на это решился, то почему я так не могу?

Алексей работает из дома, подписи пошел собирать во время обеда. Чтобы люди не пугались, когда видят человека с бородой, специально, шутит, надел белую майку.

— В доме, где я живу, я два года снимаю квартиру. С соседями близко не знаком, — вводит в курс дела собеседник. — Так как я интроверт, ходить по незнакомым людям сразу было страшновато. Но как только первый человек поставил подпись, а сделал он это с радостью, сказав, что я молодец, я с легкостью пошел по этажам.

На то, чтобы собрать десять подписей и пять заявлений от жильцов о том, что они доверяют Алексею считать свои голоса, блогеру понадобилось 40 минут.

— И никто мне не сказал нет, кто-то расписывался без вопросов, кто-то спрашивал, а что это такое и зачем.

— А как родные отнеслись к вашей инициативе?

— Родители у меня аполитичны, они никак не отреагировали. Девушка только за. Она работает в IT и видит, что можно как-то воздействовать на ситуацию.

— А если завтра во время заседания в администрации района вас все-таки не допустят считать голоса?

— Скорее всего, так и будет. Сегодня отклоняли большинство самовидвиженцев, — рассказывает Алексей. — Тогда у меня останутся два пути: или идти в суд, или в наблюдатели. В суд я точно не пойду. Это будет большой «нервяк» и трата времени. К тому же, когда я собирал подписи по соседям, я интересовался, готовы ли они подписаться, если мне придется обратиться в суд. К слову «суд» люди относились настороженно. В итоге нашелся только один доброволец. Чуть что, буду подавать документы на наблюдателя.

— Алексей, зачем вам все это нужно — подписи, подсчет голосов?

— Никогда до этого я не интересовался политикой. Я программист и жил в своем программистском мирке. Во время выборов в 2015 году у меня были совсем неполитические мысли. Сейчас я подрос — мне 28 лет, и я понимаю, если у меня есть хоть какая-то возможность участвовать в политической жизни страны, я должен по максимуму ее использовать.

«Чтобы на моем участке было честно». Блогер, певица, продюсер - о том, почему хотят считать голоса

«Они говорили, что вирус сейчас повсюду». Сын умерших в Витебске супругов-врачей – об их жизни и смерти

Житель Витебска Юрий Куницкий не верит, что его родителей больше нет. Мужчине кажется, что они на даче или, как вот на этой фотографии, — в отпуске на море, и вот-вот вернутся… Отец и мать Юрия были врачами. И оба недавно умерли от коронавируса. Вначале Юрий потерял папу — главного оториноларинголога области Владимира Куницкого, а через две недели маму — рентгенолога второй городской поликлиники Людмилу Куницкую. Сын рассказал TUT.BY о горе, которое постигло их семью.

«Они говорили, что вирус сейчас повсюду». Сын умерших в Витебске супругов-врачей - об их жизни и смерти

Юрий Куницкий, торговый представитель одной из витебских компаний, не знает, где и как могли заразиться его родители-врачи.

— Перед тем как родители попали в больницу, я у них спрашивал, где они могли подцепить инфекцию. Они сказали: «Не знаем, вирус сейчас повсюду».

Владимиру Куницкому — заведующему кафедрой оториноларингологии медуниверситета, кандидату медицинских наук, доценту — 20 мая исполнилось 62 года. В последнее время он работал дома «на удаленке»: с апреля студентов перевели на дистанционное обучение. Также он был практикующим ЛОР-врачом.

— Но, насколько я знаю, после того, как больницы перепрофилировали под лечение пациентов с коронавирусом, отец оперировал только два раза. Это было уже ближе к тому времени, когда он заболел, — говорит Юрий Куницкий.

Врачу-рентгенологу городской поликлиники № 2 Людмиле Куницкой было 64 года. По словам сына, на работе она чувствовала себя защищенной:

— Мама рассказывала, что у них в поликлинике строго соблюдали все меры по профилактике инфекции: для пациентов с температурой сделали отдельный вход, в медучреждении постоянно проводили санобработку. Даже ручки дверей обматывали бинтом и пропитывали антисептиком. С учетом всех этих мер мама не могла однозначно сказать, что «принесла» вирус с работы.

«Они говорили, что вирус сейчас повсюду». Сын умерших в Витебске супругов-врачей - об их жизни и смерти

Первые симптомы болезни появились у Владимира Сергеевича, это произошло 23 мая на даче:

— Мама рассказала мне по телефону, что у папы сильная простуда: сухой кашель, высокая температура. Я спросил: «Не думаете, что коронавирус?» — «Нет-нет, просто простуда». Подозревать, что это не просто простуда, они начали через день, 25 мая, когда такие же симптомы появились и у мамы.

26 мая муж и жена сходили в поликлинику, сдали анализы на коронавирус. На следующий день стало известно, что у обоих супругов результат положительный.

Вечером 27 мая Владимира Куницкого госпитализировали в областную инфекционную больницу.

— Папа уговорил ложиться туда и маму. Сказал ей: «Здесь хорошие медики, будешь под присмотром специалистов». И утром 31 мая в «инфекционку» госпитализировали маму. Родителям сбивали температуру, кололи антибиотики, оказывали другое лечение. Врачи делали все что могли.

Вечером 31 мая — в тот же день, когда в больницу положили жену, — Владимир Куницкий умер.

— Днем разговаривали, и мама сказала, что папе получше. Он стал вставать, хотя до этого лежал. И вдруг у него случилась тромбоэмболия легочной артерии. В заключении о смерти написано, что ее основной причиной стал коронавирус.

2 июня возле административного корпуса ВГМУ прошла гражданская панихида. С заведующим кафедрой оториноларингологии пришли попрощаться его коллеги, студенты и бывшие пациенты.

— Во время церемонии прощания ректор университета Анатолий Щастный сказал теплые и добрые слова, он был очень дружен с Владимиром Сергеевичем, для него это личная утрата. Мы не планировали официальную панихиду, но люди выходили сами, говорили теплые слова в адрес ушедшего Владимира Сергеевича. Было много венков, цветов, — рассказала TUT.BY проректор ВГМУ Ольга Сыродоева.

Похоронили Владимира Куницкого в закрытом гробу.

«Они говорили, что вирус сейчас повсюду». Сын умерших в Витебске супругов-врачей - об их жизни и смерти

«Они говорили, что вирус сейчас повсюду». Сын умерших в Витебске супругов-врачей - об их жизни и смерти

Состояние Людмилы Геннадьевны было удовлетворительным. Но после похорон мужа ей стало хуже:

— Уже на следующий день, 3 июня, мама оказалась в реанимации — на аппарате ИВЛ. На искусственной вентиляции легких она была почти две недели. Состояние было стабильно тяжелым. Утром 16 июня мне сообщили, что мамы не стало. Ее также хоронили в закрытом гробу. На похороны пришли и мамины, и папины коллеги, а также близкие друзья.

Мужа и жену похоронили рядом, возле родителей Владимира.

«Они говорили, что вирус сейчас повсюду». Сын умерших в Витебске супругов-врачей - об их жизни и смерти

Попрощаться с отцом и матерью смог только Юрий. Его сестра Ольга (она, к слову, тоже медик — врач-стоматолог) живет в Израиле.

— Из-за закрытых границ в связи с пандемией приехать в Беларусь невозможно, да мы и не рекомендовали ей это делать. Сестра смогла увидеть похороны, прощание онлайн — мы включали ей видео, чтобы у нее хотя бы таким образом была связь с семьей.

Владимир и Людмила Куницкие прожили вместе почти 40 лет — в декабре 2020-го могли бы отпраздновать рубиновую свадьбу.

— Они всю жизнь были вместе, еще с учебы в витебском мединституте, где и познакомились, — вспоминает сын. — Папу после окончания вуза отправили по распределению в Оршу. Там они прожили два года, отец работал врачом, мама преподавала. Потом вернулись в Витебск. Для отца медицина была его жизнью, он никогда не отказывался от операций, и где-то это шло в ущерб семье. Но мама тоже была медиком, поэтому прекрасно его понимала. А еще она понимала, что два врача в семье не смогут делать карьеру. И была для отца опорой, занималась домом, бытом. Мама всегда ассоциируется у меня с чем-то домашним, теплым. Когда мы с сестрой выросли, уехали из родительского дома, папа и мама жили друг для друга.

«Они говорили, что вирус сейчас повсюду». Сын умерших в Витебске супругов-врачей - об их жизни и смерти

— Словами это горе не выразить. Мозг отказывается воспринимать. Кажется, что мама и папа все еще где-то рядом. Или в больнице, или дома, или на даче. Я с женой и дочерью жил отдельно от родителей. И с марта, когда в Витебске началась эпидемия, мы с ними общались по телефону. Виделись всего пару раз — и то стоя на расстоянии, в масках. В мае, когда казалось, что эпидемия в Витебске идет уже на спад, мама радовалась, говорила: «Скоро сможем наконец собраться всей семьей на даче, приготовить шашлыки, пообщаться». Все мы скучали друг по другу: семейные праздники в этом году из-за коронавируса прошли разобщенно. А потом случилось вот так… Пока нет сил даже заходить в родительскую квартиру — это очень больно.

«Они говорили, что вирус сейчас повсюду». Сын умерших в Витебске супругов-врачей - об их жизни и смерти

Юрий Куницкий благодарит коллег отца, а также всех медиков, которые лечили его родителей:

— Они боролись за жизни и отца, и матери. Сделали все возможное и даже невозможное. Особое спасибо — администрации медуниверситета и папиным коллегам. Они взяли на себя организацию похорон, очень нас поддержали и помогли после смерти родителей.

Семья врачей получит материальную помощь (если медработник умер от коронавируса, это 5 тысяч рублей минус налоги) от Белорусского профсоюза работников здравоохранения.

— Да, в профсоюзах на работе у папы и мамы я написал заявления. Мне сказали, что такие выплаты будут, — рассказал Юрий Куницкий.

На кафедре оториноларингологии ВГМУ Владимир Куницкий работал с 1985 года. В 2001-м возглавил ее.

Владимир Куницкий также консультировал в областной клинической больнице, областном детском клиническом центре и клинике ВГМУ.

За время работы Владимир Куницкий провел более 4500 операций (многие из них внедрили в практику оториноларингологов впервые), сделал 14 рацпредложений, опубликовал 150 печатных работ, получил три патента. Под его руководством развивалась детская ЛОР-служба в Витебске.

В 2015 году получил грант президента — «за выдающийся вклад в социально-экономическое развитие Республики Беларусь в здравоохранении».

Говорят, во время «Славянского базара» врач Куницкий помог не одному артисту, когда возникали проблемы с горлом.

«Позор. Не хочу вас знать после этого». Бывший милиционер из Ганцевичей – о действиях коллег

21 июня в Ганцевичах прошли жестокие задержания — помните, например, как милиционер коленом наступил на голову мужчины? Двое журналистов газеты «Ганцавiцкi час», которые работали в прямом эфире, были задержаны. Они говорят, что их избили. «Радыё Свабода» поговорило с бывшим сотрудником Ганцевичского РОВД Сергеем Сидоревичем о работе в белорусской милиции. «Позор. Я больше не хочу вас знать», — такой комментарий оставил в адрес бывших коллег Сергей под видео с акции и задержаний во «ВКонтакте».

«Позор. Не хочу вас знать после этого». Бывший милиционер из Ганцевичей - о действиях коллег

«Заслуживают ли мирные люди обращения как с преступниками?»

Мне было очень тяжело смотреть это видео. Меня там хорошо знают, я проработал в отделе около трех лет. Я знаю этих людей лично, работал с ними. Вот этот сотрудник, который прижал колено к голове человека, который стал «знаменитостью», — я был свидетелем на его свадьбе.

Я в шоке. Я смотрел видео с семьей — а потом оставил семью и поехал кататься по городу, чтобы успокоиться.

Они не имели права делать это. Они не имели права трогать людей, «крутить». Не было никакого неповиновения, что они сейчас там составляют протоколы по 23.4 (ст. 23.4 КоАП — «Неповиновение законным требованиям должностного лица»). В статье четко говорится: «Неповиновение законным требованиям». А какие были законные требования? «Разойтись»? Извините, люди не могут стоять на площади? Не было ни митинга, ни плакатов, просто стоящие люди. Заслуживают ли мирные люди обращения как с преступниками? Я был шокирован, увидев это. Мне страшно представить. Я просто вычеркнул этих людей из жизни.

Мне искренне жаль их родственников, жен и близких. Очень жаль. Я уже заглянул в «ВК»: их жены удалили свои страницы, так что представьте, что там происходит, это маленький город.

«Позор. Не хочу вас знать после этого». Бывший милиционер из Ганцевичей - о действиях коллег

«Просто липовый административный материал»

Я уходил [из милиции] так, что об этом знал весь город. Снова же было незаконное задержание. Девушку задержали якобы для допроса, якобы она была свидетелем драки в кафе. Драка была на улице, она была в кафе. Ее задерживают, к ней применяют физическую силу. В то время я работал помощником дежурного в РОВД. У меня были все журналы. Так вот сотрудники не регистрировали применение физической силы.

Девушку продержали в отделении восемь часов, хотя по закону возможно три часа. В отношении нее были составлены два протокола — по ст. 17.3 «Появление в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения» и 17.1 «Мелкое хулиганство», якобы за ненормативную лексику в общественном месте. Девушка же была трезвой и не сказала ни одного матерного слова. Она тогда училась на 4-м курсе педагогического колледжа, сейчас работает учительницей.

Она вышла вся в слезах, прошла мимо дежурного, я остановил ее, спросил, что случилось. Дал ей свой номер телефона, мы встретились и написали два заявления в суд, обжаловали эти протоколы и написали заявление отдельно в прокуратуру, по всем нарушениям — и применению силы, и что ее продержали 8 часов.

Я был единственным в форме, кто пришел к ней в суд со стороны защиты, пошел против своего руководства. В результате мы ее отстояли, хотя никто в это не верил. Даже во время допроса помощник прокурора сказал: «Сергей, тебя съедят в этом отделе». Я сказал: «Мне все равно, я защищу ее и уйду».

По 17.3 у нас было заседание, я спрашиваю: «Где вы взяли «Алконт [модель алкотестера]»? Сотрудник составил протокол, показал 2,2−2,4 промилле алкоголя, а никто процедуру не проводил. Эта девушка никуда не дышала. Просто липовый административный материал. То же самое и по 17.1: она не сказала ни слова матерного, вот сотрудники орали на нее матом, уши в трубочку сворачивались, — а протокол составили на нее.

В суде я спросил: почему вы не отвезли ее в больницу на освидетельствование? Судья задает вопрос: «Ты брал «Алконт» в дежурной части?» Они говорят: «Да». Я говорю: «Нет, они не брали его, спросите девушку: проходила ли она освидетельствование, давали ли ей расписываться в протоколах?» Нет, никто не давал. Судья решил отменить постановление и не наказывать девушку.

На этом суде пол-отдела было. А через несколько дней было заседание уже по 17.1 — и мы с ней пришли только вдвоем, никого больше не было. Я сказал суду: «Поднимите камеры видеонаблюдения. Да, нет звука, но там видно, что это девушка сидела и плакала, а на нее кричали».

Кстати, рассказал TUT.BY Сергей, после публикации «Радыё Свабода» та девушка позвонила ему — и снова поблагодарила за те события.

«Что, нашел плечи шире, чем мои?»

После этого эпизода за два месяца на меня завели 8 служебных проверок. Достаточно трех нарушений, чтобы уволить по статье за нарушение дисциплины. А на меня их завели восемь.

Я прихожу на смену — а на меня «служебка», заведенная замначальника РОВД, — мол, оружие у меня грязное. У меня в дежурке доступ к оружейной комнате, я открываю — мой пистолет чистый, а его рядом — грязный. Я фотографирую все это, чтобы отбиться от этой «служебки», чтобы меня не наказали.

А когда я приносил заявления на увольнение, их просто рвали — хотели уволить только по статье.

Мне повезло: я занимался спортом, участвовал в соревнованиях в области. И один из брестских начальников помог мне уйти «по соглашению сторон».

Я пришел к начальнику с рапортом, он сидит злой-злой и произносит фразу, которую я запомнил на всю жизнь: «Что, нашел плечи шире моих?» Я говорю: «Пришлось, так нашел». 3 марта 2016 года я ушел из органов.

«Возможность отказаться выполнять приказ однозначно есть»

Многие люди пишут мне во «ВКонтакте»: что это за люди [про милиционеров]? У меня нет никаких оправданий и даже мыслей, чтобы даже предположить, что происходит в их головах. Люди же не преступники, они не сделали ничего плохого, они чьи-то родители. Не знаю, чем руководствуется тот же сотрудник ГАИ, который коленом стал на голову человека. Не понимаю.

«Позор. Не хочу вас знать после этого». Бывший милиционер из Ганцевичей - о действиях коллег

Эти люди не могли физподготовку сдать: элементарные, например, — подтянуться 10 раз. Но с каким огнем в глазах они людей «крутили»! Самоутверждение, другого объяснения у меня нет. И уверенность в безнаказанности. Ведь люди не жалуются. Но я же смог защитить ту девушку!

Возможность отказаться выполнять приказ однозначно есть. И ничего критичного из-за этого не будет. Проведут служебную проверку, возможно. Если и проведут, то возьмут объяснение, в котором можно спокойно сказать, что приказ заведомо незаконный, что я не обязан задерживать людей, которые не нарушили закон. И я даже не имею права это делать. Есть несколько статей Закона об органах внутренних дел, которые описывают, когда сотрудники могут применять физическую силу, спецсредства, оружие.

Возьмем ту же ситуацию в Молодечно, когда милиционер вытащил пистолет. Он не имел права. И каждый офицер скажет вам, что пистолет никогда не выпадет из кобуры. Кобура спроектирована так, что пистолет не выпадет, даже если вас повалили на землю. Я думаю, что он был напуган, достал оружие, чтобы напугать людей, и это очень грубое нарушение с его стороны.

«Позор. Не хочу вас знать после этого». Бывший милиционер из Ганцевичей - о действиях коллег

«Мне страшно представить, что сейчас происходит за стенами этих отделов»

Эта система прогнила изнутри. Смена власти, руководства страны — это основное, что нужно сделать, чтобы это изменить. МВД пляшет под дудку Лукашенко. Шуневич [бывший министр внутренних дел] был просто его левой рукой.

Надо убрать палочную систему. Сотруднику ГАИ ответственный по ОВД открыто говорит: «Сегодня тебе нужно три протокола за переход дороги не в том месте, за ремень безопасности — столько-то и столько-то, за превышение — столько-то и столько-то». Вот почему вы вроде немного превысили — а в вас вцепились мертвой хваткой и оштрафуют. Если он вас не оштрафует, не принесет эти протоколы, вечером в отделе у него не примут оружие — и он пойдет дальше искать жертв. Нужно убирать эту систему, чтобы главным было не наказать, а объяснить и спрофилактировать.

Можете представить, как меняется психика человека, насколько он становится беспринципным, бесчеловечным, когда начинает ежедневно переступать через себя, закрывая глаза на человеческие просьбы, слова — и штампуя эти протоколы? Он просто хочет прийти домой вечером, к своей семье. Не в два или три часа утра, по крайней мере, в девять часов вечера. Год или два человек работает в этом режиме, и он превращается в машину, готовую к приказу ломать людей.

И еще — как «тонко» построена система. Если парень учится 5 лет в Академии МВД, он обязан отработать 5 лет. Если он внезапно уйдет раньше, ему придется выплатить огромную сумму — и за жилье, и за обучение, и за форму. И люди попадают в ситуацию, когда они вынуждены работать и закрывать глаза на все — и издевательства начальства, и все остальное. Они вынуждены оставаться, потому что понимают, что если их уволят или они уволятся, образуется финансовая пропасть, которую нужно как-то закрыть.

«Позор. Не хочу вас знать после этого». Бывший милиционер из Ганцевичей - о действиях коллег

Смотри, кто в ОМОНе. 20−22-летние парни, которым еще нужно драться, кого-то крутить, ломать, самоутверждаться. И когда им дают эту власть, когда их прикрывают погоны, они «крышуются» самой системой, когда большинство из них уверены, что все останется безнаказанным — так и происходит.

Они еще не все понимают, что делают. Молодняк, который только что отслужил. Полтора года их дрессируют в армии выполнять любые приказы. И в ОМОНе они также выполняют те приказы, даже не отдавая себе отчета, что приказ незаконный. Они, как верные собаки с горящими глазами, ждут, когда им бросят кость. Бросили — и они побежали «крутить», ломать. Это люди, которые психологически подготовлены выполнять такие приказы, не задумываясь, что мирные люди не представляют никакой угрозы.

Зарплата в милиции близка к средней по Беларуси. Я думаю, теперь сержант получает 800−1000 рублей. Офицеры, участковые с переработками могут 1300 получать.

Нет абсолютно никакого времени для личной жизни, для себя. Например, мне нужно ехать в Минск на выходные. Но чтобы покинуть свой гарнизон, то есть просто выехать за пределы своего района, нужно заранее написать рапорт. И он должен быть подписан начальником. И если вы не нравитесь руководству и начальник рапорт не подписывает, вы не имеете права в свои выходные просто уехать из города.

Нужна глобальная реформа. Я уходил и думал, что ухожу из ада. Но парни, которые сейчас работают, говорят: «Ты еще в хорошие времена ушел». Мне страшно представить, что сейчас происходит за стенами этих отделов.

«Обидно и страшно смотреть на людей, которые не знают закона»

Часто приходилось наблюдать, как людей незаконно задерживали, безосновательно, давали протокол — и они шли платить. Обидно и страшно смотреть на людей, которые не знают законов и их наказывают ни за что.

Человек может быть адекватным, но немного выпил. Его привезут и составят протокол по 17.3 (статья КоАП «Появление в общественном месте в состоянии алкогольного опьянения»). И никому не важно, что в статье говорится: его внешний вид должен «оскорблять человеческое достоинство и общественную нравственность». То есть он должен ползать, как свинья, на коленях, не понимая, что происходит — вот тогда его можно привлечь по 17.3. Но сейчас гребут всех подряд.

Теперь всплыли подробности о том, что в отделе избивали людей [задержанных в Ганцевичах 20 июня]. Я уверен, что так и было.

Я часто видел, как задержанных избивали в РОВД. Это было, есть и без масштабной реформы и будет. И чаще всего в этом участвуют люди, у которых были проблемы в общении, например со сверстниками. Они, как правило, так самоутверждаются. Я ни одного человека не тронул, хотя моя физическая подготовка была лучшей в отделе. Но мне нечего самоутверждаться, я и так уверен в своих силах.

«Позор. Не хочу вас знать после этого». Бывший милиционер из Ганцевичей - о действиях коллег

Я пошел в органы сознательно. Тогда у меня были мысли, что можно изменить отношение к людям в форме, и я хотел помочь людям.

Был случай, когда задержали ребят, которые праздновали день рождения. 20 лет парню. В пятницу задержали ни за что, оставили до понедельника, до суда. Я понимаю, что у парня юбилей проходит за решеткой, его незаконно посадили. Покупаю торт, фрукты, сок. Просовываю в кормушку, чтобы никто не видел. Они сидели с другом. Этот 20-летний парень плакал. Две недели спустя я гулял со своей девушкой, а он со своей. Мы случайно встретились — и его радости и благодарности не было предела.

Были времена, когда и я жестко задерживал людей, но они были преступниками. Людей, которых должны были наказать, привлечь к ответственности за наркотики, кражу, попытку изнасилования, грабеж. Там нет смысла церемониться, сотрудник должен принять строгие меры, чтобы его задержать. Но «крутить» невиновных людей — никогда.

Нужно жаловаться. Представьте, сотрудник кого-то избил и ему за это ничего, даже никакой проверки. Как вы думаете, он на следующий день будет бить? Жаловаться надо! Есть вероятность, что отфутболят, но нужно снимать побои, фотографировать следы ударов, заявлять, что я не сопротивлялся, что меня били ни за что.

Я открыл ИП, работаю на себя. Ни дня не жалел о том, что изменил свою жизнь. Хотя были трудные времена, но даже тогда я не думал, что было бы лучше, если бы я остался в милиции. Там много негатива, много плохого. С нормальными человеческими качествами там сложно. Трудно бороться с самим собой каждый день, прогибаться под эти приказы, ломать себя.

  • 01.07.2020

Автосервис

У легковых и грузовых автомобилей есть много способов сообщить о проблемах человеку за рулем. Как этому человеку важно, чтобы вы обратили внимание на то, что ваш автомобиль пытается сказать вам, и как можно скорее доберетесь до ремонтной мастерской. Откладывание авторемонта позволит только усугубить проблему и тем самым ремонт вам может обойтись намного дороже. Если вы столкнулись с одним из следующих признаков неисправности автомобиля, немедленно обратитесь в ремонтную мастерскую. Автосервисы вам помогут решить многие проблемы независимо от марки автомобиля. Ремонт муфты kia, или замена аккумулятора на мерседес, или перегорела лампочка на панели приборов в тайоте, все вы можете решить в автосервисе.

Индикатор приборной панели
Контрольная лампа двигателя – это самая распространенная индикаторная лампа приборной панели, но ваш автомобиль оснащен несколькими другими. К ним относятся свет системы контроля давления в шинах (TPMS), антиблокировочная система тормозов (ABS) и другие. Если загорятся какие-либо контрольные лампы, обратитесь в ремонтную мастерскую для проведения надлежащей диагностики.

В Воложинском районе мужчина, уже судимый за угрозу жене убийством, все-таки убил ее

В одной из деревень Городьковского сельсовета Воложинского района утром 21 июня была убита женщина, сообщает Млын.by. По подозрению в совершении преступления задержан ее 58-летний муж.

В Воложинском районе мужчина, уже судимый за угрозу жене убийством, все-таки убил ее

Подозреваемый в мае был осужден за угрозу убийством супруге. Мужчина поздним вечером 1 апреля в порыве ревности с канистрой бензина и спичками угрожал сжечь дом вместе с женой, а потом заставлял ее писать предсмертную записку. Женщину успели спасти сотрудники милиции. Тогда он получил 240 часов общественных работ.

После этого случая супруги вместе не жили. Жена перебралась в Сморгонь. По предварительной версии, накануне убийства, в субботу, 20 июня, она приехала к мужу. Вместе переночевали. Предположительно, утром между ними произошла ссора на почве ревности — и муж несколько раз ударил ее ножом в грудь.

Предварительно известно, что ее тело обнаружили в сарае.

Подозреваемый задержан.

Возбуждено уголовное дело за убийство.

По сериалу Мандалорец создают книги

По сериалу Мандалорец создают книги

Издательства работают над взрослой и детской адаптациями сериала, а также энциклопедией. Также Marvel и IDW Publishing выпустят серию комиксов.

В сети анонсировали выход книг по сериалу Мандалорец. Информация появилась на официальном сайте франшизы Звездные войны.

Отмечается, что будет выпущено несколько артбуков и энциклопедий. Кроме того создатели работают над новелизацией шоу для взрослых и детей.

Первая книга получила название The Mandalorian: Original Novel, ее автором стал Адам Кристофер.  Книгу для детей The Mandalorian: Junior Novelization создает Джо Шрайбер.

Также Marvel и IDW Publishing выпустят серию комиксов, созданных по сериалу.

Также Корреспондент писал о том, что Тайка Вайтити назвал Йоду своим ребенком.

Новости от Корреспондент.net в Telegram. Подписывайтесь на наш канал https://t.me/korrespondentnet

Шура в «Служебном романе». Как сложилась судьба актрисы Людмилы Ивановой

Актриса Людмила Иванова, сыгравшая Шуру в знаменитом фильме «Служебный роман», умерла в 2016 году. «Аргументы и Факты в Беларуси» публикуют ее откровенные монологи, записанные за полтора года до ухода.

Шура в «Служебном романе». Как сложилась судьба актрисы Людмилы Ивановой

Мой папа Иван Иванов работал в Арктическом институте в Ленинграде. Зимовал на Шпицбергене, на Земле Франца Иосифа, на Новой Земле. Есть даже остров Ивана Иванова. Маленький — 60 метров в длину. Еще в студенческие годы он участвовал в спасательной экспедиции на ледоколе «Красин», научным секретарем. И вообще был необычным человеком. Все у него было пронизано севером, Арктикой, героизмом… Но потом мама перетянула его в Москву — у нее здесь жили родители.

1930-е годы ведь были страшными. Сажали… Мама до безумия боялась милиционеров, властей. На улице отворачивалась, увидев стражей порядка. Выдержала обыск в квартире… Капитана «Красина» расстреляли, многих других зацепили. Шмидта очень любил Сталин, да и тот остался не у дел. Слава Богу, отец переехал в Москву — две комнаты в Ленинграде родители поменяли на одну здесь. На Трифоновской улице возле Рижского вокзала. Папа организовал и возглавил геофак Института имени Крупской. Любил писать. Оставил 50 научных трудов. В доме часто бывали его товарищи. А сам он обожал студентов, ходил с ними в походы, исчезая порой на все лето. Даже в пустыню Каракумы водил их.

Мама — совершенно другая. Отличница из семьи лишенца, которой нельзя было поступить в институт. Она вынуждена была пойти на курсы экономики и делопроизводства. Они и познакомились с отцом в Госплане у Шмидта, где мама работала стенографисткой. Ее очень ценили, начальники переманивали друг у друга. Абсолютная грамотность, высочайшая скорость печати, владение латинским шрифтом, аккуратнейшее оформление бумаг. Уже выйдя замуж, она поступила в ленинградский университет на математику, но не окончила его, потому что переехала с отцом в Москву и родила меня… Позже она тоже работала в Госплане. И дома всегда все записывала, подсчитывала, экономила. Отец зарабатывал прилично, но жили мы всегда планомерно. Так что, мама с детства учила меня и с деньгами обращаться, и время планировать. Она считала, что ребенку надо как можно больше дать в детстве. Образование, которое я получила тогда, — приданое, которым пользуюсь всю жизнь.

Все детство я гоняла на стареньком шведском велосипеде, который принес из мастерской дед-слесарь. При этом с ранних лет все дни были расписаны. Хор в Доме ученых, балет в Доме пионеров, музыкальная школа… Придя в первый класс, я умела писать и читать.

Но когда началась война, мы практически сразу уехали в Миас. Помню, очень плохо переносила сирену. Меня просто рвало, выворачивало наизнанку. Наверное, поэтому я такая нервная, все время плачу… Я боялась идти в бомбоубежище, казалось, меня там завалит. И когда объявляли тревогу, просто сидела в коридоре.

В эвакуации жили в частном доме с хозяйкой. Голода не было. Но ели одно и то же. На весь день — мисочка крутой пшенной каши, сваренной в печке. И кружка молока от козы Музы. Она, бедная, стояла в загородке на улице и к утру покрывалась инеем. Мама со слезами училась доить ее. Папа-то был из деревни, умел. Но он всю неделю в тайге — цирконы с коллегами мыл. А мы с мамой вдвоем. Ей приходилось и хлеб печь, и шанежки… Пекла — и в деревянный сундучок складывала. Выжили.

Хотя мама была заядлой театралкой, и ей было нелегко… Зато уж после войны она показала мне лучших актрис и актеров Москвы. Я видела во МХАТе Тарасову, Степанову, безумно любила Андровскую. Смотрела Мансурову, Массальского. Серову — в театре Ленинского комсомола. И даже Юрия Любимова в театре Вахтангова. Тогда в театрах шли костюмные испанские пьесы — режиссеры понимали, что людям хочется красивого, радостного. Хочется любви… Премьеру «Учителя танцев» я вспоминала потом всю жизнь. Зельдин играл Альдемаро. Я училась в шестом классе. И это был единственный раз, когда я влюбилась в актера.

После школы-студии МХАТ меня распределили в театр Натальи Сац, который еще не был детским. Но первым она сделала мюзикл для детей (я играла мальчишку) и так ратовала за детский театр, что я поверила, что это важно и нужно. Поэтому и создала много лет спустя свой театр.

О «Современнике»

Я дружила с Галей Соколовой и Леной Миллиоти. Работала в месткоме. Туда же приглашали Жигалова, Квашу, Табакова, Покровскую… Был принцип: на общественные работы брать только хороших актеров. Правильно! Потом и мне это помогло в кино.

Я играла жен Ефремова, Кваши, Вельяминова — какой чудный, добрейший человек был, представитель настоящей интеллигенции!.. С Евстигнеевым в одном спектакле играли я — доярку, он — стахановца. Помню, он говорил: «Что ты плачешь? Надо было рость»… Все смеялись и потом часто употребляли эту фразу. А как мы с ним танцевали! Он поворачивался к залу и делал виляющие движения. Были такие аплодисменты!.. С Ефремовым «усиливали роль партии» — он играл парторга консерватории…

Единственное — мне всегда не хватало в «Современнике» музыки. И я писала для спектаклей песни. Ефремов разрешал. Лилия Толмачева в «Пяти вечерах» пела…

До последнего я играла здесь «Крутой маршрут» и «Аккомпаниатора». Но случилась цепь трагедий. Полгода, наверное, я была вообще без сознания — умер сын, потом муж. Я-то считаю, что все мы переболели свиным гриппом или еще чем-то страшным. У мужиков сердце не выдержало, у меня, видно, крепче, но тоже — двустороннее воспаление легких, полное заражение крови… Открылась язва… Потом отказала нога, и я не смогла ходить… Конечно, еще мечтаю сыграть. В своем-то театре играю сидя. Считаю, что это можно и нужно делать. И есть предложение для Галины Борисовны [Волчек] — моя пьеса о матери Гете. Но пока ей не до того… В общем, я виновата, совсем вышла из строя…

Хотя театр в принципе травматическое место. Когда-то у нас ставили спектакль «Прямодушный» с Гармашом в главной роли. Галя Петрова заболела, и Галина Борисовна позвонила мне: можешь поиграть с молодежью? А я всегда могу и хочу! Вы вот удивляетесь, а и сейчас хочу и писать, и играть, и преподавать. Пока все хочу. Словом, я должна была на сцене разбегаться и плюхаться. Сначала меня двое поддерживали, а потом одного сократили. Меня не предупредили — и я подвывихнула ногу. Через год стала ходить с палочкой, а еще спустя год мне поставили железное бедро. Ну, ничего, играла, ходила… Наина Ельцина тогда помогла попасть в Кремлевскую больницу, где все прекрасно сделали. И зачем я вам это рассказываю? Не люблю, когда пишут о болезнях. Просто объясняю, что случилось…

Из «Современника» никто не приходит. Иногда я звоню Гармашу. Иногда — Гафту, он читает мне по телефону стихи, эпиграммы. Я с ним дружу. Но он сам уже старый. А Гармаш очень занят — много снимается. Не могут они заходить. Я посылаю им поздравления… Вообще, должна вам сказать, я очень благодарна Галине Волчек. Она давала мне много интересных ролей. Уникальных. Часто я играла одна, без второго состава. Она редко меня хвалила. И лишь однажды сказала: «Это создание никто не должен заменять». А в «Крутом маршруте» просила специально для меня сделать эпизод. Разрешала мне самой дописывать роли. Как я хочу.

Конечно, я поддерживаю связь с «Современником», звоню, хожу почти на все новые спектакли. Когда бываю там, дарю свои книжки, беседую со зрителями, раздаю автографы.

Шура в «Служебном романе». Как сложилась судьба актрисы Людмилы Ивановой

Но на 80-летие зал в «Современнике» мне не дали. Волчек даже не стала разговаривать — отправила к директору. А там как раз Эрмана выгнали, произошла смена… Обидно… Но я не удивляюсь. Волчек плохо себя чувствует. У нее был выпуск спектакля. Жизнь есть жизнь. Она сложная…

О Галине Волчек

Мы были очень большими подругами. Но очень давно. С тех пор как-то разошлись, все-таки она в другом ранге…

А раньше она часто подкалывала меня. У меня ведь очень близко слезы. Помню, говорит: «Мила, пионеры идут… Плачешь?..». А я могла прослезиться только потому, что их очень много… Вообще-то она очень нежно ко мне относилась. Напишите это обязательно: никто не понимает, как она могла так нянчиться со своими артистками, как старалась всех одеть. Я, например, не очень это все любила. Так она просто заставляла идти в магазин: «Беги в комиссионку, я тебе уже все выбрала». Тогда ведь сложно было с одеждой. А она умудрялась где-то что-то находить. И просто требовала купить: «Тебе это обязательно надо!»

Однажды в Риге мы потратили все мои отпускные — мне так жалко было. А она просто настояла, чтобы я купила пальто, костюм, туфли. Все было грамотно подобрано. Последний раз, помню, пристыдила меня: «Мила, у тебя юбка есть?» — «Конечно, я же в юбке». — «Мила, это не юбка!». Сама она всегда красиво одевалась. С невероятным вкусом. И знаете, какой имела успех у мужчин? Это знаю только я, наверное. Мы ездили с ней на юг. Я — худенькая очаровательная блондинка. Она — полная загорелая мулатка. Так что вы думаете? Машины останавливались — все мужчины приглашали только ее! Лилька Толмачева не верила: «Что ты врешь?!». Но я-то была свидетельницей…

О кино

Одним из первых моих фильмов был «Скверный анекдот» по Достоевскому. Не хухры-мухры — у Алова и Наумова. Вообще снималась много, легко соглашалась на небольшие роли. Помню, в воскресенье вечером сажусь в «Стрелу», весь понедельник снимаюсь, а вечером снова — в поезд, и домой. А там годовалый ребенок, больная мама, муж…

А вот от «Служебного романа» чуть было не отказалась. Еще никто не знал, что за роль получится, составили договор и назначили мне самый маленький гонорар. Шурочка ведь не главный персонаж. Я никогда ни о чем не просила. А тут сама себе удивилась — пошла к Рязанову. Ну, что такое — 13 рублей за съемочный день. За весь фильм — тысяч семь. При этом снимались с осени до весны. Другие получили 20, 30, 40 тысяч рублей…

Знакомы мы с режиссером не были, тем не менее он пообещал поговорить с директором, и мне назначили не 13, а 16 рублей. Помню, Эльдар Александрович сказал: «Понимаешь, я ведь должен Немоляевой дать, Басилашвили — у него вообще ремонт…». Вот это меня очень обидело! Пришла домой, жалуюсь мужу: «Ну, совсем меня не ценят, просто ноги об меня вытирают». А он, ну надо же: молчи, говорит, и даже не вздумай возникать. Эта роль принесет тебе очень много. Умный у меня был муж. Прав оказался.

Когда я была председателем месткома, то всегда звонила со словами: «Здравствуйте, это Шурочка!» Много-много лет работала, и Шурочка мне помогала. Я устраивала детей в сады, помогала с квартирами. Вот вы мне можете объяснить — почему ее так любят? Вроде бы сначала Рязанов сделал ее отрицательным персонажем, и как будто глуповатая она… Но она любила людей. И все для них делала. Иногда, правда, по пословице «заставь дурака Богу молиться…» Ну, что ж… Фильм получился хороший, я его очень люблю. И сделан он великолепно. Выверена каждая минутка.

О муже

Полвека мы прожили с мужем (Валерий Миляев — физик, бард. — Ред.) душа в душу. Вырастили двух сыновей, внучка и внук уже взрослые… И, вы знаете, скажу вам честно, не встречала я мужчины умнее и лучше, чем мой муж. Он был не только очень умный, но и терпеливый. Говорил: «Ты эмоциональна, я рационален».

Хотя был у меня и неудачный студенческий брак (с Леонидом Эрманом, впоследствии — директором театра «Современник» — Ред.). Мы были очень разными. Я любила плавать — он боялся воды. Я обожала танцевать — он на дух этого не переносил. Я бегала на лыжах — он терпеть не мог. И при этом мы до сих пор дружны…

Знаете, какое главное правило хорошей семейной жизни? Мужика надо кормить. Пока не накормишь, ни о чем серьезно говорить нельзя. Утром — обязательно горячее. У меня всегда был суп, борщ или щи. Я никогда не ссорилась с ним, очень берегла и старалась понять. Он помогал мне — писал песни. А я вникала в его физику. Он же был экспериментатором, создал прибор для лечения туберкулеза. Внедрить, правда, не получилось — никто не дал деньги, так и стоял прибор в институте туберкулеза… Словом, мы все делали вместе. Отдыхали, строили дома.

Первую избушку, помню, приобрели за 120 рублей, которые бабушка дала нам на свадьбу. Это было в деревне Шишкино под Тарусой. Мы там помогали открывать музей Цветаевых. Муж, когда стал там директором филиала института, решил что-то сделать для города: взял на баланс рабочих, и они восстанавливали дом. А мы с Тамарой Дегтяревой давали концерты. Я тогда безумно увлеклась Цветаевой. Потом оба полюбили Крым, купили домик в деревне Наниково между Феодосией и Коктебелем, в 6 км от моря. До сих пор виноград там растет… Я работала на фестивале Грина, на Волошинских чтениях. Крым в последние годы — это очень много в моей жизни. Просто отдыхать мне неинтересно.

Никогда муж не ревновал меня к славе. Ревность — удел глупых. Он гордился мной. А, потом, ведь сам был очень успешным. Доктор наук, знаменитый бард. Мы вместе сочиняли сказки, песни, я исполняла — он аккомпанировал. Его хит «Приходит время, люди головы теряют…» пела вся страна.

Меня поймут такие женщины, как Ирина Муравьева, Светлана Немоляева. Кто прожил с мужем по 40, по 50 лет… Их нет, а мы остались. Это так страшно…

О доме

Шура в «Служебном романе». Как сложилась судьба актрисы Людмилы Ивановой

Я очень рационально хозяйничаю. Для меня очень важна экономия. Этому меня научила мама. В первую очередь я экономила свое время. Пять раз переезжала по Москве, чтобы быть поближе к театру, чтобы не тратить время на дорогу. Теряла балконы, лифты. Все — ради того, чтобы иметь возможность бегать к сыновьям в школу, водить их на кружки.

Я не глажу и никогда не гладила белье. Все эти простыни, пододеяльники — глупость! чушь! Разве что пеленки малышам — до года. Но когда мой муж защитил докторскую, он попросил каждый день выдавать ему белую рубашку. За полвека совместной жизни он требовал немного, поэтому я с радостью сказала: «Все для тебя!.. Но гладить не буду». Стирала руками или в машине — без отжима. Мокрую расправляла, вешала на плечики или на сушилку. И экономила таким образом колоссальное количество времени.

Я очень любила гостей и вкусно готовила. Но только то, что быстро. Однажды где-то прочитала, что французы, приглашая в дом гостей, делают только одно блюдо. Я взяла это на заметку. Приходят друзья — а у меня два огромных блюда с селедкой под шубой. Каждый день люди ее не делают, хлопотно. А тут приходят и с удовольствием сметают. Мясо в магазине покупала любое — плохое ли, хорошее, даже кости. Лишь бы не стоять в очередях. Дома отваривала, поливала соусом из тушеных грибов со сметаной. И что? Разве не вкусно?

Очень любила салаты. Самый простой — из капусты. Но обязательно — с кислотой: яблочным уксусом или лимоном. Плюс постное масло, соль, немного сахара — он придает совсем другой вкус…

Видите, у меня часы на кухне? Все должно быть рассчитано. Пироги никогда не пекла, разве что шарлотку. А вот блины обожала. Пять минут — три блина. Категорически не уважала себя, если это было дольше. Разогреваете сильно сковородку — и никаких проблем. На борщ у меня уходило полчаса. Невозможно? Сейчас расскажу. Много свеклы тру на крупной терке, четыре ложки томата, чеснок и обязательно — тертая картошка. 15 минут на огне — и вот такой борщ! Даже если вы купите вареную свеклу, все получится. Я и на гастроли брала тертую свеклу, бросала в термос — и через 15 минут всех кормила домашним борщом.

Очень любила огород. Летом мы жили в Шишкино под Тарусой, а там много грибов. Тоже грех не воспользоваться… Дача — громко сказано. Больше 35 лет это была хижина дяди Тома. Потом уже построили домик поприличнее. Сначала муж занимался, потом младший сын. Говорил: «Мама, наконец я тебе построил теплый туалет, ванную». Все построил, посадил огромный, просто ботанический сад с великолепными хвойными деревьями и магнолиями. И умер…

О мужчинах

С кем я только не снималась! Даже книжку хотела написать — чьих жен играла и в кого не была влюблена. Никогда! Ни с кем! Ни одного романа! Хотя партнеры были потрясающие! Леня Харитонов, Андрей Попов, Витя Павлов, Николай Пастухов, Ростислав Плятт… Но я артистов воспринимала только как родственников. По секрету скажу вам: это женская профессия. Мужчины, конечно, забрали все лучшие роли. И все равно я не воспринимаю артистов как мужиков. Не могу! Были у меня романы с математиками, физиками. Только не с артистами. Жизнь, она большущая. Иногда ведь и влюбишься… Другой вопрос — до какой степени?

Мне повезло работать в 60-е годы. Необычное было время. Оттепель. Я была знакома с Окуджавой, у меня на гитаре даже был его автограф. Недавно кто-то украл — подменили прямо дома… Дружила с Галичем, потому что играла Людмилу в его пьесе, а ему очень нравилось…

Интересные были мужчины рядом. Но никогда я не хотела уйти от мужа. Даже сомнений не возникало.

О себе

Бабушкой я себя не чувствую. И даже обижаюсь, когда меня так называют. Внучка кличет Милочкой, внук — на полном серьезе зовет Людмилой Ивановной. Родители, Ефремов, Галя Волчек — все звали меня Милочкой.

Было время — я снималась в шести фильмах в год, играла по 20 спектаклей, постоянно концертировала. Делала все уроки с младшим до 7 класса. Вела у детей драматические кружки. Они учились во французской школе, при этом занимались музыкой, а старший еще живописью. И везде я выруливала, за всем следила. Однажды пришла к врачу, жалуюсь. А он спрашивает: «Расскажите, как вы живете…». А потом: «Да вы же лошадь!..». К счастью, у меня была хорошая семья. Муж очень помогал, понимал, направлял, ставил задачи. И очень удивлялся, что я никого не знала, кроме главы государства. Я ненавидела политику, не читала газеты…

Сейчас в рабочем состоянии, активный человек. Но не очень востребована. Да, можно рассказывать, сидя на сцене. Но как доехать? Дойти до лестницы? Это мне трудно. Еду выступать в библиотеку и плачу бешеные деньги за такси, которое перевозит инвалидное кресло. Много денег уходит на лекарства. Но СТД помогает. Да и сама экономлю, даром что работаю в трех местах. Ничего, я привыкла жить на очень небольшие деньги. Главное — любовь к работе. Оплата не так важна. Я умею и помогать, и копить. Но вообще деньги меня мало интересуют. Я никогда не занимала. Жила только на зарплату. Есть только каша — значит, буду есть кашу.

Сейчас издаю книги за свой счет. Подруги говорят: «Перестань писать!» А я — представляете, какая идиотическая мысль — хочу, чтобы читали. Мне-то уже ничего не надо. Не покупаю одежду. Сижу, вон, в рваных ботинках. Здоровье поддерживаю. Остальное не важно.

Работаю обычно 24 часа. Просыпаюсь среди ночи — сочиняю книжки, думаю, как сыграть роль… Если люди говорят, что ничего не успевают, значит, они плохо воспитаны. Неправильно распоряжаются своим временем.

«Ночевали где придется, воровали еду, попрошайничали». Как ребенок выживал во время войны в Минске

Родители потеряли его 22 июня 1941 года по дороге из Беларуси на Урал. Девятилетний Феликс Сорин застрял среди нацистов в Минске — сойти за русского и выжить ему помог Антон Павлович Чехов, пишет jewish.ru.

«Ночевали где придется, воровали еду, попрошайничали». Как ребенок выживал во время войны в Минске

Феликс родился в Могилеве в апреле 1932 года. Что он еврей, а их недолюбливают, он узнал на улице, дома на эту тему не говорили. Родители были обычными горожанами, нерелигиозными. Мама родом из Беларуси, всю жизнь посвятила хозяйству и воспитанию детей. Отец — из Украины, до революции был портным, в гражданскую «воевал с бандитизмом», благодаря чему и выбился в партийные работники. В 1940-м его направили на работу в Ошмяны, и семья перебралась туда.

У Феликса имелись старшие брат и сестра. С ним нянькались и тетешкались все по очереди, и он себя запомнил любимым ребенком. Весной 1941 года старший брат уже служил в Выборге — а Феликс в мае только окончил первый класс. С раннего утра 22 июня немцы бомбили Ошмяны. Отец занимался эвакуацией служащих райкома, организовать эвакуацию собственной семьи ему не удалось. В итоге решили идти из города пешком. Дороги были запружены всеми видами транспорта и людьми. Их нагнала подвода знакомого отца — тот согласился подбросить маленького Фелю до райкома партии в Сморгони в Гродненской области. Отец пообещал, что там они его заберут.

Однако к моменту, когда беженцы, переждав очередную бомбежку, добрались до райкома партии, его здание превратилось в руины. Хозяин подводы сказал, что ждать не имеет смысла — и повез Феликса дальше. Оставил в конце концов в Острошицком, это почти возле Минска — то ли в сельсовете, то ли в городской управе. Мальчишка пробыл в этих стенах до вечера. Люди толкались туда-сюда, но им никто не интересовался, сам он не понимал, что делать, и просто тихонько сидел в углу.

Вечером какой-то дядя Ваня отвел его в чисто убранный дом, где пахло молоком и хлебом. Стояла даже детская кроватка в углу комнаты, с благоухающей выглаженной наволочкой на подушке. Тут его накормили и уложили спать. Утром дядя Ваня сказал, что знает, куда надо идти. И наказал никому не говорить, что он еврей и что его папа работал в райкоме партии. Он отвез его в детский санаторий под Минском — там Феликс провел несколько дней.

«Ночевали где придется, воровали еду, попрошайничали». Как ребенок выживал во время войны в Минске

28 июня Минск оккупировали. Директор санатория сказал, что те из детей, у кого поблизости живут родственники, могут сами идти домой. Феля успел познакомиться с Борькой — на пару лет старше. Тот предложил отправиться к его маме в Минск, все равно Феликсу было некуда идти. Шли долго, нарвались на первых немцев в лесу. Феля воспользовался сходством немецкого с идишем и попросил еды. В ответ услышал: «Мы жидам ниц не даем».

Минск встретил дымом после бомбежек и зловонием трупов на улицах. Борькин дом — груда камней, маму нашли в палаточном лагере неподалеку. Какое это было счастье для Борьки! Феликса она, конечно, тоже приняла. Со стадиона их переселили в большой дом, где в разных комнатах толклось много людей. Вскоре на одежде взрослых появились желтые звезды, а потом людей снова погрузили на телеги и куда-то повезли — оказалось, в гетто.

Им на троих полагался угол в полуподвальной конуре. Свернувшись на хилой подстилке из сена, они с Борькой слушали разговоры взрослых за столом: «Нас все равно всех убьют». Он решил бежать — и Борька согласился, несмотря на маму. Вместе рванули в город.

Ночевали где придется, воровали еду, попрошайничали, хотя это было опасно. Заросли грязью, вшами, чесоточным клещом. Потом отправились искать Красную армию — ну или хотя бы партизан, о которых говорили в городе. Прибились в первый попавшийся дом, где их накормили и приютили на сеновале. Но утром бдительный хозяин отвез двух «жидят» в Минск в немецкую комендатуру. Там какая-то женщина узнала Борю — и увела. А Феля как мог выкручивался на допросе, выдавая себя за русского. Его определили в детский дом в Дроздах — там до войны был пионерский лагерь.

Вскоре, впрочем, опять повезли к немцам — проверить «на возможное еврейство». Он дрожал как осиновый лист, пока допрашивали. Спасло то, что кто-то из них читал Чехова и помнил, что у того герой с точно такой же фамилией: «Сорин — русский дворянин, а среди них не было евреев». Феля ликовал и был ошарашен, что «фашист» встал на его сторону. Благо остальные присутствующие о еврействе в России были умеренных знаний. В трусах у него все равно проверили — вот когда пригодилось отсутствие ритуальных увечий.

«Ночевали где придется, воровали еду, попрошайничали». Как ребенок выживал во время войны в Минске

После войны он узнал, что того человека, читавшего Чехова, звали Василий Орлов, и работал он в отделе образования городской управы оккупированного Минска. Он распределял бездомных и осиротевших детей и регулярно должен был выдавать гестапо маленьких евреев. На деле искал любые зацепки, чтобы доказать их нееврейство, и вот даже Чехов пригодился.

В какой-то момент их детский дом перевели в Острошицкий городок — тут, памятуя первые дни войны, он чувствовал себя почти что старым волком. Руководство не запрещало детям самостоятельно добывать себе еду. Ходили по улицам, где-то что-то удавалось выклянчить, заработать, сжульничать, возвращались в приют уже затемно. Однажды шли с другом с очень хорошим уловом: несколько картофелин, морковины, лук, какая-то баба подала даже кусок сала. Шли через лес, немножко в гору, предвкушая. Вдруг снизу послышались голоса людей и лай собак. Потом понеслись автоматные очереди, разделяемые криками. Снова и снова. Мальчишки упали носом в землю — сколько они так пролежали, неизвестно, в себя пришли, когда было уже тихо. Уносили ноги молча, озираться боялись, улов свой прихватить не забыли, но он еще долго их не интересовал.

Весной 1943 года немцы устраивали в Минске торжества. Воспитатели Острошицкого детского дома сообщили детям о готовящемся выступлении. Курировал его физрук и баянист по фамилии Завадский. Феликсу, как самому худому и маленькому гимнасту, выпала роль верхнего в акробатической пирамиде. Завадский сказал, что когда он окажется стоящим на плечах товарищей, он должен выкинуть руку вперед и прокричать приветствие фюреру. Залез на верх пирамиды во время выступления он без труда, но выкрик «Хайль Гитлер!» застрял у него в горле — ни звука.

«Ночевали где придется, воровали еду, попрошайничали». Как ребенок выживал во время войны в Минске

Уже в 1944 году он снова попал в Минский детдом. В начале июля бушевали бои за освобождение города. Зная, что немцы никого не щадят, отступая, воспитатели велели детям разбежаться и спрятаться. Несколько ночей тогда мальчишкам пришлось провести на еврейском кладбище. Они чуть не попались немцам и почти не спали — все ночи смотрели на пылающий город. Днём окна его домов пугали, как беззубые пасти.

Ужасно хотелось найти родителей. И чтобы «наши пришли»: спасения на оккупированных территориях жаждали все. Записавшись в русские, Феля пережил оккупацию и остался жив. Он радовался советским военным, вошедшим в город, полевым кухням на улицах, которые раздавали самый вкусный на свете борщ. Вернулся в детдом — там сразу после освобождения началась перепись ребят. Наконец можно было назваться евреем, теперь было нестрашно. Однако дама, которая записывала его данные, спросила: «Может, русским останешься?». «Нет, — ответил он, — если я останусь русским, я не найду маму и папу».

Он стал писать письма в комитет обороны, ему прислали адрес отца, но от него ответов не было. А потом случилось чудо. За ним в детдом приехал брат — любимый, родной, дорогой. От радости Феле казалось, что он сойдет с ума, но было страшно спрашивать о маме с папой. Непостижимым образом в их семье никто не погиб. Мать и сестру в эвакуацию отправили на Урал, а потом в Среднюю Азию. Отец воевал на Сталинградском фронте, в 1943-м был ранен, брат служил на флоте в Ленинградском округе. Теперь они все были живы и это было чудом! Феликс всю оставшуюся жизнь считал, что война, как любое горе, у каждого своя, но тогда понял, что счастьем тоже ни с кем не поделишься.

«Ночевали где придется, воровали еду, попрошайничали». Как ребенок выживал во время войны в Минске